lisalara (lisalara) wrote,
lisalara
lisalara

Так почему же?

Очень сильно не люблю до сих пор все эти песни про конфетки-бараночки. Появившиеся тогда Шуфутинский с Успенской вызывали стыд. Вся эта белогвардейсквя эстетика вне пределов пародии ничем особо не отличается от уголовного шансона. А может, и хуже.
Оставлю это здесь. Сформулировано очень верно.

Оригинал взят у zina_korzina в Так почему же?
  • В своё время я задала здесь вопрос: почему в 1990-х так и не прижилась ностальгия по белогвардейской стилистике, а вот Старые Песни о Главном, напротив, сделались основой нашей общей идентичности - тоска по утраченному СССР - это много больше, чем воспоминание о пионерском лете.

  • ...Итак, начало 1990-х. Из распахнутого окна неслось: «Ээээх, конфетки-бараночки, словно лебеди саночки...!» про гимназисток румяных да про «Царь-Пушку державную», которая теперь обретала какой-то иной, параллельный смысл, никак не связанный с нашим вариантом реальности. Певица залихватски повизгивала: «Всё прошло, всё умчалося в невозвратную даль!» Ностальгия по царскому прошлому навязывалась всеми возможными способами - интеллигенции предлагалось возопить да покаяться; простонародью — поплясать под «Бараночки» на пьяной свадьбе. Журналы пестрели душераздирающими текстами о том, как дурно обошлась Советская Власть с тонкокостными поручиками и лилейными девами, а также со всей Расеей-матушкой — благолепной, возвышенной, кружевной, чеховской, печальной. При шляпках, эполетах и стихотворных грёзах.



    Что же произошло? Элиту выбили, не туда пошли, а теперь — блуждаем на обломках цивилизации. Тогда, на излёте эпохи, народ ещё верил в написанное: раз газета публикует, значит — всё правильно. Сталин — гад, Ленин — немецкий шпион, Берия — насильник, Жданов — жаба, etc. И вообще — надо бы сжечь комсомольский билет, а то вдруг Оболенским вернут имение, Прохоровым — Трёхгорку, а я — комсомолец?! Началось брожение умов. Поиски дворянских корней и выдумывание себе пышных родословных сделалось частью мейнстрима наравне с культом американских жвачек и проведением конкурсов «Мисс Полусвет». Интеллектуалы зачитывались аксёновским «Островом Крым», опубликованным в журнале «Юность» 1990-го года. Фантастический сюжет подразумевал существование иной России под боком у Совдепа - по образцу ФРГ и ГДР.

    На острове Крым всё по-людски: идеально проложенные автострады, фирменная упакованность бытия, длинноногие фемины в эротичных купальниках, пряные коктейли, фешенебельные пляжи, моложавость, свобода. И, разумеется, та — правильная — история — с белогвардейской этикой и дворянской честью. С умением щёлкнуть каблучками и выпить шампанского из туфельки прекрасной дамы. И, как водится, у гедониста Василия Аксёнова — с рысаками да поместьями. Зачарованные читатели, отстояв пятикилометровую очередь за простынями в цветочек (Ускорение экономического развития шло усиленным темпом!), пускали слезу и подпевали магнитофону: «Эта земля была нашей, пока мы не увязли в борьбе. Она умрёт, если будет ничьей. Пора вернуть эту землю себе». Но шли годы — под гиканье толстосумов и недо-топ_моделей расстреляли Дом Советов - последний оплот советской власти.



    По обшарпанным улицам разъезжали заграничные авто, взрывались банкиры, распродавалась Родина, также неплохо шли цветмет и совесть. Что примечательно, слезливо-попсовая nostalgie по белым кителям с золотыми эполетцами куда-то постепенно схлынула, тогда как скорбь по утраченной Совдепии разгоралась с невиданным размахом. Больше того — никто даже и не ожидал такого странного поворота дел. Переломным моментом стала, по сути, Новогодняя Ночь 1995 года, когда бессменные кумиры представили «Старые песни о главном». На фоне обнищания страны и утраты моральных ценностей это выглядело не пародией, а именно — гимном. Уже тогда стало ясно — новых шедевров не будет, а белогвардейская эстетность в поп-стиле попросту не прижилась. Возникает вопрос: почему? Не потому что мы - потомки фрезеровщиков и колхозниц.

    Приятие той, белогвардейской стороны, существовало в советской культуре, начиная уже с 1930-х годов — известно, что товарищ Сталин любил пьесу «Дни Турбиных» и неоднократно посещал эту постановку. Со временем в искусстве сложился устойчивый образ «приличного белогвардейца» - он несчастен и враждебен лишь потому, что не понял смысла Революции. Романс «Белая акация», символизировавший белоэмигрантские настроения, исполнялся на всех концертах, а песню «Поле... русское поле» в кадре пел типичный контрреволюционер. Никита Михалков успешно и, главное – тонко разрабатывал тему ностальгии по старорежимной бытности ещё задолго до Перестройки. Это и «Раба любви», и «Неоконченная пьеса для механического пианино». За критикой безвольно-декадентской интеллигенции в «Неоконченной пьесе…» виделось совершенно противоположное – любовь ко всем этим старинным дачам, узорчатым шалям, цветистым романсам и – России, которую мы... А потеряли?



    Всё это стало частью советской, повторю - сугубо советской парадигмы и в михалковских картинах прослеживалось лучше всего: СССР унаследовал именно дворянскую культуру побеждённого класса, сделав её основой воспитания, образования, творчества. И вальсы Шуберта, и балы ...в доме культуры - с колоннами да лепниной, и даже военные с привычной выправкой. В культовой саге «Офицеры» бывший царский военачальник передаёт эстафету красному командиру. Учащиеся пролетарских ФЗУ писали сочинения на тему духовных исканий князя Андрея — подразумевалось, что персонаж графа Толстого понятен будущему слесарю. Постулаты: служба, верность, нестяжательство, презрение к буржуазным, то есть — не дворянским (sic!), наворотам. У советских — особенная гордость. Мы воспринимались наследниками той, старой России, которую мы не теряли.

    Большевистский СССР оказался единственным социумом XX века (за исключением Англии, наверное), где хранились и пестовались аристократические вкусы. Но есть нюанс — в советской системе эти привычки прививались всему народу, а не только высшей элите. Перестроечная же модель «старой России» оказалась пошленькой и кафешантанной, с дрыгающимися шансонетками и напомаженными князьками. Ничего героического и великого — сплошные подонки из прозы Михаила Арцыбашева или бунинские барчуки, устраивавшие себе необременительный роман с юной горничной. Нам подсунули фальшивку — красивую, сочную, миленькую, как открыточки Серебряного века с пухлыми дамами demi-mond-а. Мы в это поигрались, как в любую новую игру. И — бросили. Теперь — ностальгируем по СССР, где было дворянское воспитание, ...которое мы потеряли. И духовность, что характерно, была.

  • Tags: Перепост
    Subscribe
    • Post a new comment

      Error

      default userpic

      Your reply will be screened

      Your IP address will be recorded 

      When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
      You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
    • 4 comments